|
Пусть ваш киногерой подъедет к нам. Нужно опознать часы и бумажник. У меня-то сомнений нет, все сходится по описаниям, но опознать надо. Наутро мы поехали вместе Беркутов и я. Бумажник свой он опознал сразу. С часами было сложней ярких индивидуальных признаков у "Омеги" не было. Но и этот вопрос решили легко Беркутов позвонил в Москву и жена нашла паспорт на "Омегу". Хорошо, что обратили внимание на часы. Не соответствуют они нарку. Сам, понимаешь, рвань, а хронометр на руке о-го-го! Петренко сразу вспомнил, что у терпилы. Ну а уж телефон ваш, деньги и магнитные карты тю-тю, уплыли. Мудрено, что он часы не проторчал. Андрей подписал протоколы, и мы уехали. Я могу понять Завгороднюю палантины и Париж. Зудинцева я тем более понимаю он мент. Ему без розыска, как без кислорода. Причем он даже не пришел ко мне поговорить. А я психанул, позвонил ему и спросил: в чем дело, Глеб? Он ответил: ты должен меня понять, Андрей. Ты можешь меня понять? Я всех могу понять. Мне бы еще себя понять. Меня не найти квартиру по номеру телефона и адресу ощущение какой-то ошибки. Сашка согласился, что да, нет большей глупости, чем носить на руке найти квартиру по номера телефоны и адреса с разбоя. Тем более наркоману.
Решили, что пьяный, и вызвали милицию. Слава Богу, менты не сняли часы с руки покойника прецеденты бывали. Мы с Сашкой поехали к Лепешкину домой, на Гражданку. Райончик, куда мы приехали, был застроен однообразными блочными коробками, видимо, еще в брежневские времена. Но по-своему он был уютен. Дверь нам открыла немолодая, сухонькая женщина с потухшими глазами. У всех найти квартир по номеру телефона и адресу наркоманов глаза одинаковые. Она уже знала о смерти сына. Собственно, мать наркомана знает о смерти своего сына тогда, когда он еще жив в биологическом понимании. Сначала они надеются, таскают своих детей по врачам, лечебницам, экстрасенсам. Растворяется, как деньги, потраченные на врачей и экстрасенсов. Потом некоторые начинают ждать смерти сына и дочери как избавления. Мать Владимира Лепешкина смотрела на нас молча. Она ничего не спрашивала, она проигнорировала наши удостоверения. Кажется, ей было все равно, кто мы и зачем пришли. И я ощущал себя последней сволочью. Нас пригласили пройти в крохотную пятиметровую кухню и предложили чаю. В квартире царила откровенная бедность, и мы, разумеется, отказались. А впереди у этой женщины были еще совершенно непомерные для нее расходы на похороны. Она смотрела в скатерть и говорила: -. Вова всегда был хороший мальчик. Он очень любил найти квартиру по номеру телефона и адресу и рисовать. У нас был кот Грека и черепаха Настя, и рыбки. Когда был жив отец, тоже Владимир Владимирович он умер год назад от инфаркта. Когда был жив муж, мне все-таки было легче. Мне трудно и не хочется передавать этот рассказ. Я смотрел на женщину с потухшими глазами, из которых текли слезы, и думал о бабе Вале. Мать, которая убивает чужих детей. И наша машина правосудия позволяет ей эго делать. Евгения Антоновна немного успокоилась, снова предложила нам чаю. На этот раз мы согласились мы поняли, что так ей легче, что так она может чем-то себя занять. Мы пили жиденький чаек без сахара и расспрашивали мать наркомана.
|
Мобильный поиск местоположения
