|
Я вздохнул, взял на руки девочку и вошел в вагон вслед за Зейнаш. К вечеру я чувствовал себя так, будто пробежал марафонскую дистанцию. Или отыграл подряд десять "елок". Или отдежурил в своем репортерском отделе трое суток без перерыва. Расположившись возле Витебского вокзала, взяв себе по пиву и шаверме, а детям пирожки и лимонад, мы с Зейнаш пересчитали выручку. Или двести баксов. И, оставив меня с детьми, убежала на вокзал. Через десять минут она вернулась в джинсах, блузке приталенной кожаной курточке, туфельках. Волосы в хвост, аккуратный макияж. С трудом справившись с потрясением от нового облика Зейнаш, я скинул халат, завернул в него тюбетейку. Вот он снова я Владимир Соболин, определени адреса по номеру телефона персоной. А вот и Гульнара сухопарая молчаливая женщина. Минут пять они разговаривали с Зейнаш на своем тарабарском языке, после чего Гульнара, вздохнув, взяла сумку и удалилась вместе с детьми. Через полчаса, танцуя с Зейнаш под "техно", я почувствовал, что усталости как не бывало. Может, потому что мы выпили по банке энергетического напитка, называемого "батарейкой", и по полтинничку водки? Вспышки определени адреса по номеру телефона из полутьмы тела танцующих.
На шее Зейнаш покачивалось ожерелье из волчьих клыков. Я старался коснуться ее в танце, но она все время ускользала от меня. Ах, Зейнаш, смутный объект желания. На Лиговке накрапывал дождик. Мы поймали старую скрипучую "Волгу". Хмурый пожилой водитель, окинув нас оценивающим взглядом, согласился доехать до Шушар за 300 рублей. Положив мне голову на плечо, Зейнаш тихо напевала: Улыбочку ты у меня просил, Я поняла, меня ты не узнал, И о любви моей давно забыл. Я осторожно взял ее руку в свою. Я осторожно поднес ее ладонь к губам. Что со мной опять происходит? Ведь совсем недавно клялся, божился, уверял себя в том, что Анюта подарок, которого я недостоин, и пора мне заканчивать со своими похождениями. Тем более что Анька мне ни разу не изменяла я в этом уверен. Была у нее какая-то история с Колей Повзло, но, как я понял, чисто платоническая. Уж я-то свою Анютку знаю. А как же Зейнаш? Это называется "оперативное внедрение". Ведь только от Зейнаш я могу узнать, кто все-таки убил Гиви Вертухадзе. Что за бред откуда, у кого? Зейнаш осторожно высвободила руку и достала из сумочки миниатюрную "трубку". Я снова взял руку девушки в свою. Мужик глянул на нас с опаской и, едва закрылась дверь, рванул по шоссе. А мы пошли по тропинке туда, определени адреса по номеру телефона доносился дымок, где мигали огоньки табора. Когда много веков назад арабы пришли к нам насаждать ислам, наше племя им сопротивлялось. Нас пытали, убивали, все соседние племена давно уже стали магометанами, а мы по-прежнему поклонялись своему верховному богу Ахура-Мазде. И поэтому нам приходилось все время скитаться, убегать от преследователей. Соседи нам помогали едой и деньгами за то, что мы оставались верны своей религии. Но прошло время, и все цыгане-люли постепенно стали мусульманами. А скитаемся мы уже просто так, по привычке. Ни таджики, ни цыгане нас не считают своими. Мы везде для всех чужие.
|
Мобильный поиск местоположения
