|
Творцы отмахиваются от меня, многозначительно давая понять, что журналистика — это не моя занудная юриспруденция, здесь нужно работать с чувством, с толком, с расстановкой. Это у вас, адвокатов, говорят они мне, можно рот закрыть — и рабочий день закончен, а место убрано. У них же материи посерьезнее, требующие сосредоточения мыслительных усилий, благоприятного расположения звезд и вовремя выданной зарплаты. Например, перестали называть подозреваемых преступниками и научились отличать разбой от грабежа, а последний — от кражи. Но поиск абонента башинформсвязь гуфа этого удалось путем конфликтов с журналистским корпусом, хлопанья дверьми и надолго прилепившегося ко мне прозвища Цензор. Обнорский этого вам не простит. Сейчас я с трудом могу себе представить, как однажды поддалась сомнительному обаянию этого классика, как за глаза называют в Агентстве шефа. Результатом стало мое появление в Агентстве в качестве вольнонаемного юриста, о чем, собственно, я не жалею. За исключением тех минут, когда встречаюсь с Обнорским. А происходит это до печального часто — не только на летучках, которые у нас случаются два раза в неделю, но и по всяким другим поводам. Контракты, встречи с издателями, оформление уставных документов — Агентство пыталось, не роняя собственного имиджа, заработать деньги.
Подумай о служебном соответствии, Лукошкина. Ну вот, опять за старое. Как мне потом рассказали, Обнорский испепелил взглядом аудиторию и, не найдя меня, многообещающе сказал: — Об этом у вас будет отдельная лекция нашего юриста. Как только был объявлен перерыв, лекция состоялась — персонально для меня в исполнении шефа. Как знать, пребывай я и дальше в состоянии священного трепета в присутствии Обнорского, может быть, в стенах Агентства я чувствовала бы себя менее дискомфортно, чем сейчас… — Так вот, Лукошкина, тут гражданин объявился. Умалили, так сказать, его честь и его, блин, достоинство. Опорочили его безупречную репутацию. Поверили слухам и сплетням. Оказали давление на суд и отягчили приговор. Ладно, я — адвокат, мне положены лирические отступления, но тебе не мешало бы научиться лаконичности. Не вам меня учить, господин классик. Вы, конечно, своим восточным факультетом всем уже глаза искололи, но и мой юридический — не курсы кройки и шитья. Записывай его телефон, пусть удавится. Улыбаясь кривой улыбкой, я напоминала себе, что у Скрипки с Горностаевой — роман. И у Завгородней с Шаховским. Охмурить, что ли, знойного Гвичию… В комнату заглянул сын: — Ма, ты суженого высматриваешь в зеркале? Так еще не Святки. Не в пример мне, до рассвета писавшей мотивировочные части решений и изучавшей новые дела, — я тогда еще работала судьей. Я, очумевшая от тяжелого дня и бессонной ночи, подняла голову и автоматически произнесла, словно находясь на месте председательствующего в зале суда: — Можешь подавать на возмещение морального вреда. В гробу я видал такую жизнь. А еще — по праздникам. И даже в будние дни. Твой Обнорский тут я поморщилась все поиск абонента башинформсвязь гуфа в тебе искоренил. Что требуется от бедного оперативника? У вас гражданин поиск абонента башинформсвязь гуфа работал, попался на неблаговидном деле.
|
Мобильный поиск местоположения
